Марат Ильясович потребовал, чтобы Даниэла не появлялась на его награждении, но она пришла. Восемнадцатилетняя девушка, только что вернувшаяся из Франции, стоит в фойе отеля в шубе, которую одолжила у портье, и понимает: он увидел её. Его жена Анна — актриса, красивая и уверенная — где-то в зале, а Даниэла бежит прочь по мрамору, потому что научилась убегать задолго до того, как научилась оставаться. Марат догоняет. Хватает выше локтя. Сажает в лимузин, хотя его вечер ещё не закончился, и поднимает стекло между ними и водителем. Сорок минут до её дома — он говорит об этом как о сроке, и она снимает шубу, зная цену.

Она вселилась к нему по настоянию отца, который считает дочь принцессой и не доверяет ей самостоятельность. Теперь Даниэла живёт в его квартире на набережной, спит в розовой комнате, слушает за дверью, как Анна спорит с ним о карьере и детях, и застывает в коридоре, когда мужчина, которого она любит с четырнадцати лет, поднимает глаза и видит её отражение в стекле. Он никогда не улыбается. Он говорит ей «моя девочка» насмешливо, когда забирает из чужого района, куда она заблудилась в первый же день. Она кивает, как болванчик, и ненавидит себя за это, но не отпускает звучание.

Даниэла теряет остатки достоинства при каждом взгляде, который он скользит по ней без интереса. Она теряет способность дышать, когда он останавливает её руку над ножом для масла или над икрой, которую она ненавидит. Она теряет надежду отпустить его, потому что близость не лечит — она только даёт новые детали для запоминания: запах виски и сигарет, шепот о ребёнке, который он хочет, и жена, которая откладывает. Даниэла знает, что Анна уезжает на съёмки, что квартира остаётся полупустой, что Марат работает до поздна и приходит в пустые стены. Она знает, что он её видит, и что видит — не то, что она хотела бы. Но когда он закрывает их вдвоём в машине, она всё равно шепчет его имя, а он отвечает хрипотой, которая обещает ей ничего.