Сергей Самохин смотрел из кухонного окна, когда человек выпал из окна многоэтажки напротив. Он услышал глухой удар, увидел, как мимо пробегают люди, и ощутил не шок, а странное, отстранённое удивление. Потом под окном началась драка, в которую врезался курьерский фургон, и всё пошло по наклонной. Самохин не верил в катастрофы без предупреждения — без тревожных выпусков новостей, без дикторов с напряжёнными лицами. Но сегодня ничего такого не случилось, и именно это отсутствие сигнала стало для него самым тревожным знаком. Он собрал Аню, сумки, старый газовый пистолет — турецкую копию беретты, купленную десять лет назад для красоты — и вывел машину на дорогу, ещё не зная, что ищет.

По пути из города реальность распадалась на фрагменты, которые невозможно было сложить в целое. На заправке продавщица напала на него со шваброй, и он бежал, оставив покупки. За ними погнались четверо в ауди — не полиция, не бандиты, а просто люди, чьи намерения он предпочёл не выяснять. Радио молчало о главном, полиция стреляла в толпу, а в маленьких городках жители перекрывали дворы тракторами и прятали под ними тела. Самохин ехал по дорогам, которые знал, к горам, которые казались единственным неподвижным пунктом в кружащемся хаосе. В Крюне он подобрал отца с сыном — туристов, шедших пешком к австрийской границе, — и проехал через город, где люди вытаскивали водителей из машин, а он сам, к своему ужасу, начал намеренно бить их бамперами.

Аня собирала бутерброды на капоте машины, пока он перезаряжал пистолет холостыми. Бензина хватало, еды — нет. Горы всё ближе, но в Миттенвальде, куда они направлялись, безопасности уже никто не обещал. Самохин привык просчитывать худший исход, чтобы держать ситуацию в рамках, но сейчас рамки размылись, и единственное, что оставалось — ехать дальше, потому что остановиться означало оказаться в городе, где под трактором лежит человек, а владелец трактора ждёт с лопатой.