Дверь в подвал захлопнулась за спиной, и Дмитрий понял: выбраться отсюда живым — уже подвиг. Снаружи зомби долбят в сталь, внутри чёрный дым клубится вокруг двери из ниоткуда, а рядом с ним восемь бойцов, двое раненых и голодные гражданские, готовые съесть друг друга. Он только что отрубил руку другу, чтобы тот не умер от яда, и убил копейщика, который скрывал укус. Теперь в подвале пахнет кровью, плесенью и страхом — и кто-то обязательно решит, что тиран хуже мертвяков.

Дмитрий никогда не просил командовать. Он привык действовать в одиночку, полагаясь на навыки, выпавшие ему в этой проклятой системе: пламя в ладони, копьё, материализующееся по воле, регенерация, которая не отрастит отрезанный мизинец. Но одиночка не выдержит осаду, не накормит голодных, не удержит людей от паники. Каждый его приказ звучит как угроза, каждое проявление слабости — приговор. Он ломает руки, чтобы не ломать дух, и ненавидит себя за то, что умеет считать: восемь выживших из сорока, два патрона на четверых, ноль шансов, если кто-то ещё скроет укус.

Чёрная дверь в бездну требует жертвы. За ней загадки, которые убивают за неправильный ответ, и награды, которые превращают людей в рабов чужих амбиций. Дмитрий входит один, потому что оставить людей без защиты — смерть, и вести их за собой — почти наверняка тоже. Пустыня за дверью не прощает ошибок, Сфинкс не повторяет загадку, а те, кто уже застрял там месяцами, давно перестали верить в спасение. Он должен пройти испытание, вернуться и вытащить всех из бетонного гроба — прежде чем те, кого он держит на плаву страхом, решат, что без него будет легче.